Сетевой №2-3 2005 г.

Давно известно, что свойства больших систем радикальным образом отличаются от свойств систем примитивных, которые могут быть однозначно описаны свойствами компонентов примитивной системы и свойствами соответствующих связей. Сложные системы фактически образуют объект, многие свойства которого определяются именно фактом композиции сложного объекта, то есть никак не могут быть получены индукцией свойств компонентов системы.
В сложной системе верно и обратное: дедукция не помогает понять природу ее свойств. Попробуйте перейти от квантово-механического описания компонентов физического тела к ньютонову описанию самого физического тела – ничего не получится. Собственно, на этом и основана идея синергетики как попытки анализа сверхсложных систем динамического хаоса. Но давайте обо всем по порядку.

Немного теории

Динамический хаос, хорошо известный всем компьютерщикам в виде "фрактальных картинок", обладает одним очень интересным свойством, которое, собственно, и делает этот хаос динамическим, но не статическим. Дело в том, что несмотря на одинаковые исходные объекты и одинаковые правила построения, "фрактальная картинка", получающаяся при итерационном применении правил вывода, всякий раз оказывается иной. То есть о "функции построения" говорить не приходится – никакой функции в математическом плане здесь нет.
Пожалуй, в этом и состоит одна из наиболее существенных сложностей экономической науки, равно как и сложность формального анализа многоуровневых систем. Человечество слишком привыкло к простым и однозначным формулам (даже не функциям, а именно формулам) вроде формул перевода логарифмических единиц в линейные. 2х2=4 всегда и при любых обстоятельствах. Но беда в том, что это работает только для правил арифметики... К сложным системам такая арифметика, увы, неприменима в принципе.
Но не все так страшно. Есть способ, позволяющий применять формальную логику при анализе крупных систем. Он заключается во введении масштаба рассмотрения, подобно тому как вводится масштаб на географических картах. Понятно, что при измерении курвиметром геометрическая длина, например, береговой линии на карте в одном масштабе никак не связана с геометрической длиной этой же береговой линии на карте другого масштаба, поскольку изменение масштаба приводит к изменению структуры линии. Появляются или исчезают детали, иными становятся форма и структура берегового контура. Однако мы вполне можем пользоваться картой заранее заданного масштаба.
   Структура сети связи общего пользования (ССОП) очень напоминает структуру береговой линии. В самом деле, ССОП состоит из множества сложных объектов, принадлежащих различным субъектам, большинство которых также являются сложными. Такая полиобъектная многосубъектность может образовать целостную систему только при наличии универсальных предикатов (правил взаимодействия). По сути своей именно эти универсальные предикаты и обеспечивают единство ССОП как сложной системы и, соответственно, создают контекст описания ее свойств. При этом функциональные свойства ССОП, как уже отмечалось, не могут быть однозначно выведены из правил взаимодействия.
   В самом деле, функциональность ССОП значительно шире формальных предикатов: каждая подсистема ССОП потенциально способна обеспечить пользователей целым рядом уникальных услуг, которые не предоставляются другими подсистемами этой же ССОП. Более того, общие формальные предикаты взаимодействия подсистем ССОП сами позволяют предоставлять множество различных прикладных сервисов. В качестве примера можно привести разного рода телематические службы, функционирующие на базе связности ССОП.
   Надо сказать, что многие операторы привыкли объявлять прикладные службы функцией своих сетей. На самом деле это не так. Сеть связи предназначена для реализации одной фундаментальной услуги – "предоставления связности". Не связи, а именно связности, то есть возможности получать услуги связи в любой момент по выбору абонента. При этом абонент сам решает, какого объема и качества связность ему необходима для использования прикладных сервисов. Например, GPRS – хорошая штука, но совершенно непригодная для предоставления связности call-центру: полосы канала не хватит для того, чтобы оказать услугу приемлемого качества.

Суверенные монополии

Особенностью предикатов ССОП является их правовая природа, то есть косвенный характер предикатов по отношению к ССОП. В самом деле, невозможно предъявить законодательные требования к АТС, которая является участником технических, но никак не общественных отношений. Зато требования можно предъявить к владельцу или эксплуатанту АТС и обязать его привести АТС в соответствие с данными требованиями. И здесь у законодательного субъекта возникает первый соблазн регулятора: "соблазн оперативного управления", то есть установления не общих предикатов, а частных – по усмотрению самого регулятора.
   Второй соблазн возникает в силу привилегированного положения регулятора по отношению к другим субъектам: "соблазн консолидации", который заключается в естественном желании использовать выгоду своего правового положения за счет непосредственного участия в бизнесе. При этом представители регулятора входят в советы директоров монополии либо иным образом контролируют ее оперативную деятельность.
   Как только регулятор поддается обоим соблазнам, немедленно возникает системный эффект изменения масштаба ССОП: исчезает многосубъектный характер системы, которая приобретает все достоинства и недостатки противоестественной монополии – отсутствие конкуренции, произвол, злоупотребление положением на рынке и т.п. Если же отраслевой регулятор одновременно является органом государственной власти, то возникает еще более печальный эффект: система сама для себя устанавливает обязательные правила, сама собой управляет и сама себя контролирует. Иными словами, постепенно приобретает суверенные качества, и в силу суверенности такая система автоматически начинает выполнять функции властвующего органа и предписывать своим пользователям и партнерам правила поведения.
   В качестве примеров таких суверенных монополий можно привести РАО "ЕЭС России", ОАО "Связьинвест", "Ростелеком", "Газпром". Надо заметить, что все эти организации в той или иной форме осуществляют властеоотношения – выдают технические условия, осуществляют надзор в сторонних компаниях, требуют согласования в полном объеме проектной документации на присоединенные объекты, а нередко и вовсе выдают предписания, якобы обязательные для исполнения.
   Можно возразить, что юрисдикция судебной власти распространяется на отношения в области связи, поэтому суверенитет этой системы относителен и ограничен. Формально это действительно так. Однако судебная практика показывает, что суды чрезвычайно неохотно рассматривают дела в области инфокоммуникаций, поскольку профессиональному юристу-гуманитарию очень непросто разобраться в хитросплетениях технического и околотехнического регулирования. Разумеется, суверенитет монополии ССОП не полон и не является государственным. Но все-таки это суверенитет, то есть право принимать решения по своему усмотрению.
   В то же время процесс системной суверенизации вполне объективен и по сути своей является одним из законов природы. Всякая система стремится, с одной стороны, к усложнению, а с другой – к минимизации внешних связей, которые так или иначе являются раздражителями. Суверенизация – наиболее простой способ решения этой задачи, так что всякая сложная система естественным образом стремится обрести суверенитет в той или иной форме. Поэтому одна из важнейших функций государства состоит в ограничении процесса системной суверенизации.
   Между тем избежать суверенизации монополий можно довольно простым способом – принятием органами власти оперативно-управленческих решений и применением жесткого антимонопольного регулирования. К сожалению, Российская Федерация не только не противодействует суверенизации связных монополий, но, наоборот, провоцирует ее хотя бы в силу общеполитической линии на консолидацию властных полномочий.
   Последствия суверенизации монополий также вполне объективны: система начинает работать в режиме "денежного пылесоса", выкачивая деньги из взаимодействующих субъектов любыми способами. При этом никакой ответственности за качество предоставляемых услуг суверенная монополия фактически не несет, что приводит к довольно быстрой деградации соответствующей технологической инфраструктуры. В самом деле, зачем вкладывать деньги в развитие сети, когда пользователи и так будут платить? А в крайнем случае можно и предписание выдать… Поэтому суверенная монополия автоматически сворачивает стратегические проекты, ограничиваясь поддержанием текущего состояния системы, а любые возникающие расходы немедленно перекладываются на пользователей.
   С другой стороны, происходит деградация отраслевого регулятора, выполняющего совершенно несвойственные ему функции оперативно-технического управления, этакой глобальной дирекции суверенной монополии. Начинают появляться акты, регулирующие порядок применения левых и правых болтов или сантехники, все объекты подлежат обязательной сертификации, в лицензиях указывается чуть ли не наименование присоединяющих сетей… При этом полностью утрачивается профессиональный авторитет руководителей регулятора, поскольку мало кто догадывается о принципиальной невозможности совмещать функции администратора и эксперта: слишком велик у эксперта соблазн объявить ненадлежащими не собственные нормативно-технические акты, а способ их исполнения. В условиях "ложного гомеостаза" такая политика вообще является системно оптимальной.
   Но "пылесосное" функционирование суверенной монополии не вечно, поскольку пользователям нужны услуги, а не способ потратить деньги. Так или иначе, но появляются альтернативные поставщики услуг, которым немедленно объявляется война со стороны суверенных монополий. Военные действия имеют целью уничтожение либо поглощение конкурента любыми способами.
   Принятие федерального закона "О связи" от 07.07.03 № 126-ФЗ (ЗоС) ознаменовало начало активной войны суверенной монополии в области связи (ОАО "Связьинвест", ОАО "Ростелеком") против независимых операторов. Можно утверждать, что само появление этого закона свидетельствует о слиянии интересов органа государственного регулирования и монополистов, и это немедленно привело, да и не могло не привести, к идее уничтожения конкурентов. Именно с такой целью в ЗоС включено множество весьма странных норм – начиная со странного понятия "организация связи" и заканчивая неограниченными полномочиями Государственной комиссии по радиочастотам.
   И началось "великое одоление", война между "альтернативными" операторами и межрегиональными компаниями (МРК) ОАО "Связьинвест"…

Комбатанты

Субъектов ССОП в Российской Федерации можно условно разделить на четыре большие касты: элита – традиционные операторы, в основном представленные МРК, и органы государственной власти; альтернативные операторы; любители, которых часто называют "пионерами", владельцы непрофессиональных, главным образом домашних сетей, а также пользователи. Базовые цели, которые преследуются указанными субъектами, тоже очевидны, просты и понятны (табл. 1).

Таблица 1. Базовые цели субъектов ССОП
Носители цели
Субъект воздействия	элита	альтернативные	любители	пользователи
Элита	–	Получение услуг присоединения по разумной цене, пользование каналами связи, распределительной сетью и линейными сооружениями	Получение услуг присоединения по разумной цене, пользование каналами связи, распределительной сетью и линейными сооружениями	Замедление роста тарифов, повышение качества услуг, а также предоставление новых услуг
Альтернативные	Поглощение или ликвидация	–	Получение услуг присоединения по низким ценам	Снижение тарифов, повышение качества и расширение номенклатуры услуг связи
Любители	Игнорирование или ликвидация	Поглощение, ликвидация, завышение тарифов	–	Расширение номенклатуры услуг, повышение надежности и устойчивости сети, снижение тарифов
Пользователи	Повышение тарифов	Повышение ARPU, увеличение абонентской базы	Повышение ARPU, увеличение абонентской базы	–

Отношение элиты к альтернативным операторам почти идентично отношению самих альтернативных операторов к любителям, что вполне вписывается в системную модель консолидации. Сокровенная мечта любого альтернативного оператора – стать монополией и самому одолеть всех прочих. Желание вполне естественное для любого делового человека. Впрочем, у альтернативных операторов нет никаких шансов получить монопольное положение на глобальном рынке, не говоря о суверенизации этой монополии. Слишком далеки альтернативщики от власти, да и размеры большинства этих компаний не позволяют получить политическое влияние, без которого суверенизация невозможна в принципе.
   Любительские операторы представляют собой уникальное явление – порождение сугубой гражданской инициативы без привлечения инвестиций, административного ресурса, профессиональных управленческих и технологических решений. Во многом основанные на коррупции низших звеньев государственного управления любительские сети, тем не менее, весьма быстро развиваются, а некоторые из них уже перешли или переходят в класс альтернативных операторов. С другой стороны, принципиальное игнорирование профессиональных технологических решений нередко создает угрозу жизни и здоровью людей: нарушение правил безопасности иной раз чревато вполне реальными и очень скверными последствиями. Но в то же время любительские операторы фактически играют роль фильтра, отсеивающего непрофессиональных операторов на пути от "ларечно-телекоммуникационного" бизнеса в области связи к профессиональному.
   Локальные монополии альтернативных операторов связи и любителей не оказывают сколько-нибудь существенного воздействия на общую ситуацию в силу незначительных территорий монопольного обслуживания.
   Принятие нового ЗоС стало первым открытым выступлением элиты против альтернативных операторов. Закон предусматривает, что только Правительство должно принять около тридцати подзаконных нормативных правовых актов, подготовить которые в разумные сроки Мининформсвязи не успело. Или не захотело. Или не смогло. Так или иначе, но прошло уже больше года после вступления в силу ЗоС (01.01.2004), а нормативной базы как не было, так и нет.
   Как-то сама собой приходит мысль о саботаже, потому что в отсутствие нормативной базы преимущество получают владельцы административного ресурса, то есть элита. Альтернативные операторы оказываются в очень сложном положении, не говоря о любителях, которые уже больше года в принципе не могут легализовать свою деятельность по причине полной остановки лицензионной работы и бесчисленных реорганизаций регулятора. Фактически элита получила плацдарм для наступления на конкурентов. В конце 2004 года она этим плацдармом воспользовалась.

Эпоха большой нелюбви

В конце прошлого года элита начала наступление на двух фронтах: услуги местной телефонной связи и ненавистная IP-телефония. Иными словами, два главных члена элиты, ОАО "Связьинвест" и ОАО "Ростелеком", ведомые и поддерживаемые административными органами элиты (Мининформсвязи), нанесли удар по наиболее чувствительным для них отношениям в области связи. Одолев альтернативных операторов местной телефонной связи и IP-телефонистов, элита одним махом решит проблемы как "Ростелекома", так и "Связьинвеста". Любители слишком слабы и неорганизованны, чтобы оказать сколько-нибудь существенное сопротивление планам суверенизации монополий, а абонентов и вовсе никто в расчет не принимает: связь нужна всем, и они просто физически не смогут отказаться от услуг суверенной элиты.
   В качестве операции прикрытия использовалась "демонополизация" рынка дальней связи. На самом деле ОАО "ТрансТелеКом" просто было включено в состав элиты, тем более что природа этой компании тоже имеет административный характер подобно МРК "Связьинвесту" и "Ростелекому", поэтому "элитизация" компании, созданной административным и материальным ресурсом бывшего Министерства путей сообщения, пройдет легко и безболезненно, благо опыт успешного взаимодействия с государственной службой у "ТрансТелеКома" имеется. Кроме того, формальная независимость "ТрансТелеКома" от "Связьинвеста" и "Ростелекома" позволит "обелить фасад" абсолютно монопольного рынка дальней связи и избежать юридического преследования ввиду суверенизации элиты.
   Настоящее наступление элиты на альтернативных операторов началось в середине прошлого года с массовых попыток прекратить межсетевое взаимодействие и резкий рост тарифов на услуги присоединения и пропуска трафика. Акция носит явно скоординированный характер и имеет место во всех регионах России, кроме Москвы. Действия элиты просты и незамысловаты – от выдачи предписаний (!) о прекращении межсетевого взаимодействия до отказа от заключения договоров. При этом МРК зачастую присваивают полномочия по определению соответствия деятельности альтернативных операторов условиям имеющихся лицензий. МРК не смущает прямой запрет закона "О конкуренции…" на совмещение хозяйственных и административных функций. Расчет элиты прост: "отключим, а пока они там будут судиться, вся абонентская база перейдет к нам, ну и операторов скупим подешевке".
   Если оператор активно противостоит действиям элиты, то МРК предлагает его акционерам продать акции или в крайнем случае контрольный пакет. Все предложения подобного типа, разумеется, делаются в устной форме, зато с предельной ясностью: "выжить мы вам все равно не дадим". Слово "мы" явно подразумевает не только монополию, но и национальную администрацию связи… В качестве предлогов для отключения используется все что угодно, начиная от принуждения к заключению кабальных договоров и заканчивая императивным "а не хочу с вами работать, если не нравится – обращайтесь в суд".
   Надо сказать, судебная защита нередко оказывается действенной. Характерным примером тому является победа, одержанная группой операторов связи в Саратове над ОАО "ВолгаТелеком", которое, как признано вступившим в силу решением суда, злоупотребило своим монопольным положением на рынке. По решению суда "ВолгаТелекому" придется возместить ущерб, нанесенный альтернативным операторам, а также выплатить штраф за нарушение антимонопольного законодательства. Впрочем, монополист не спешит выполнять решение суда, что является ярчайшим признаком быстрой суверенизации отрасли.
   К сожалению, отраслевых юристов очень немного, услуги их стоят весьма недешево, да и получить консультации можно только на территории крупных городов. Трудно сказать, учитывала ли элита этот фактор или здесь проявился системный эффект.
   Другим направлением борьбы элиты с альтернативными операторами является IP-телефония, которая давно раздражает и "Связьинвест", и "Ростелеком", с точки зрения которых эта услуга представляет собой не что иное, как воровство доходов монополий. Здесь надо отметить, что определение кражи дано в ст. 158 УК РФ: "Кража, то есть тайное хищение чужого имущества". Разумеется, IP-телефонные компании не крадут никакого имущества, принадлежащего элите, а за подобные обвинения вообще-то предусмотрена уголовная ответственность по ст. 129 УК РФ ("клевета"). Главное преимущество IP-телефонии состоит в ее дешевизне, которая, в свою очередь, обеспечивается отказом от использования сверхдорогих синхронных междугородных линий связи, принадлежащих ОАО "Ростелеком".
   Дело в том, что еще с советских времен в России практикуется так называемое "перекрестное субсидирование" услуг местной телефонной связи за счет услуг междугородной и международной телефонной связи. Иными словами, цена услуг междугородки завышается, но часть средств по агентским договорам передается операторам местной связи (в основном – МРК). В действительности говорить о "субсидировании" можно лишь условно, поскольку реальных затрат МРК не знает никто, в том числе и сами МРК, которые при этом показывают неплохие финансовые результаты. В условиях непрозрачного управления этими компаниями трудно оценить достоверность экономических расчетов. Что, собственно, и подтверждается недавним снижением международных рейтингов ряда МРК.
   Для борьбы с IP-телефонией элита выбрала два основных метода: введение специальных заградительных тарифов и установление специальных правил присоединения к телефонным сетям, таких, что оказание VoIP-услуг становится заведомо нерентабельным или технически невозможным.
   Первый способ применялся на протяжении всего 2004 года, причем довольно иезуитски. Сначала повысили абонентские тарифы, и все операторы VoIP стали пытаться заключить договоры присоединения сетей связи, несмотря на то что согласно РД 45.129–2000 и требованиям постановления Правительства от 19.10.1997 невозможно межсетевое взаимодействие между сетью телефонной связи и узлом телематической службы передачи речевой информации (СПРИ, она же IP-телефония). В самом деле, СПРИ присоединяется к ТфОП только на уровне абонентских установок. О каком же межсетевом взаимодействии может идти речь, если СПРИ даже сетью не является…
   Но затем элита установила специальные тарифы на пропуск трафика от СПРИ, причем монополисты стали самостоятельно отслеживать номера, по которым предоставляется VoIP или доступ dial-up к сети интернет. Формально тарифы должны быть согласованы с Федеральной антимонопольной службой, но это требование закона в подавляющем большинстве случаев просто игнорировалось. Резкий рост тарифов на присоединение и пропуск трафика наряду с тарификацией входящих вызовов сразу сильно понизили рентабельность IP-телефонии. Но неожиданно выяснилось, что даже эти меры не привели к банкротству операторов VoIP – кстати, это красноречиво свидетельствует об огромной рентабельности "Ростелекома" и МРК, на деятельность которых повышение тарифов фактически не оказало никакого влияния. Тогда элита применила второй способ борьбы с ненавистными IP-телефонистами. Появился проект правил присоединения сетей связи, который, по мнению элиты, решит проблему одним административным ударом.
   Документ под названием "Правила присоединения сетей электросвязи и их взаимодействия" (далее – Правила) имеет фундаментальный характер и создает правовую базу для технического регулирования в области связи. Однако внимательный читатель заметит, что основная идея Правил состоит в закреплении существующей структуры правоотношений субъектов ССОП; более того, монополии приобретают весьма существенные преимущества и отчасти наделяются полномочиями технического регулирования (п. 88 Правил). По сути своей Правила законодательно закрепляют суверенизацию элиты как стратегического пути развития телекоммуникаций в России. В качестве примера можно привести пункт 41 проекта Правил, согласно которому участниками присоединения к ТфОП на междугородном и международном уровнях могут быть только операторы, занимающие существенное положение в сети связи общего пользования.
   По состоянию на дату написания этой статьи проект Правил еще не принят Правительством РФ, что оставляет некоторую, хоть и иллюзорную, надежду операторам VoIP на сохранение легального режима соответствующей предпринимательской деятельности. Но если проект Правил будет принят в неизменном виде, то для IP-телефонии настанут тяжелые времена. Требования, которые предъявляют Правила к организации присоединения и взаимодействия СПРИ VoIP с ТфОП, практически невыполнимы, а если и выполнимы, то в них отсутствует экономическая целесообразность. Во-первых, Правила вводят понятие "присоединение на абонентском уровне", что хоть и противоречит здравому смыслу, но позволяет распространить режим присоединения на объекты СПРИ и доступа в интернет через ТфОП (то есть на присоединение телематических служб). Кроме того, Правила предусматривают следующие ограничения:
*  пп.53, 54 и 55 устанавливают, что присоединение узлов СПРИ (сеть передачи речевой информации) к ТфОП возможно лишь на зоновом уровне, причем допускается использование только специализированной нумерации. Терминация и оригинация трафика VoIP через присоединение на местном уровне запрещаются. Кроме того, данный пункт практически требует присоединять узлы СПРИ к АМТС (автоматическая междугородная телефонная станция) зоны нумерации, что означает необходимость строительства протяженных линий связи, а также выполнение технических условий на присоединение. Заметим, что эти условия обычно предусматривают существенное переоборудование АМТС, то есть на операторов СПРИ возлагается обязанность финансирования деятельности МРК, которым АМТС принадлежат (кроме Москвы и Петербурга).
*  Пункт 56 Правил запрещает подключение оконечного оборудования сети передачи данных с использованием нумерации ТфОП. Совершенно очевидно, что этим пунктом элита отменяет распределение телефонной емкости через сеть передачи данных. Так что всякие АТА 186, Planet’ы и прочие "цискофоны" оказываются вне закона.
Иначе говоря, согласно новым Правилам запрещается терминация трафика в сеть передачи данных (п. 56), оригинация трафика иначе, как из кода ABC/DEF, специально выделенного для присоединения телематических служб (п.53, п. 54) и присоединение к ТфОП на местном уровне может быть использовано только для предоставления услуги dial-up.
   Помимо драконовских мер по уничтожению СПРИ, Правила прямо разрешают включать в условия договоров о присоединении сетей связи положение о приостановлении пропуска трафика без решения суда. Здесь надо отметить, что с точки зрения Правил сети передачи данных не относятся к сетям электросвязи, под которыми понимаются исключительно сети телефонной связи. Такая вот уникальная точка зрения. Впрочем, определенная логика здесь имеется: Мининформсвязи честно признало, что не знает, каким образом регулировать отношения в области передачи данных. Иначе говоря, для суверенной системы телефонной связи передача данных вредна и инородна. С другой стороны, п. 100 Правил допускает использование технологий коммутации пакетов для межстанционных соединений АМТС с зоновыми АТС. Ограничивать саму себя элита не намерена.
   Вообще проект Правил – документ очень интересный, и его безусловно стоит прочесть всем участникам правоотношений в области связи, не исключая и производителей оборудования. Но самое интересное в этом документе заключается именно в парадигме, которую исповедует элита российских инфокоммуникаций, парадигма, принципиально отличная от современных представлений, принятых в профессиональном сообществе специалистов в области инфокоммуникаций. С точки зрения системного аналитика именно в этом противоречии и заключается основная надежда независимых операторов связи на выживание в российских условиях.

Что делать?

Во-первых, надо осознать саму проблему.
   1. Суверенизация элиты телекоммуникаций означает объявление войны всем независимым операторам связи. Причем целью этой войны является абсолютизация элиты, уничтожение конкуренции как класса с одновременным наделением субъектов элиты административными полномочиями. Недаром в ЗоС зафиксированы неограниченные, дискреционные полномочия Государственной комиссии по радиочастотам, деятельность которой по закону не может контролироваться даже Президентом. Эксперимент удался, норма осталась, и сейчас этот опыт распространяется на другие правоотношения в области связи.
   2. Решение о суверенизации элиты является политическим.
   3. Возможность судебной защиты крайне ограниченна. Суды склонны принимать сторону административного органа или органа, который является таковым по убеждению судьи.
   4. Компромисс с элитой невозможен, а если и будет достигнут какой-то компромисс, то только временный и неустойчивый.
   5. Суверенизация элиты телекоммуникаций обусловлена не злой волей оперативных менеджеров, а системным эффектом структуры государственного регулирования в отрасли, следовательно, приостановка суверенизации возможна только при радикальном реформировании государственной политики в области связи. К сожалению, правящий "триумвират" не способен такую реформу осуществить, да и саму задачу считает отсутствующей.
   Таким образом, суверенизацию можно считать неизбежной вне зависимости от привлечения иностранных инвесторов, отчуждения государственных пакетов акций "естественных" монополий в области связи или публикаций в прессе. Системный эффект по своей сути является физическим эффектом, следствием законов природы, нарушить которые человеку, увы, не дано…
   Борьба с неблагоприятными физическими эффектами имеет свои особенности, хорошо известные сотрудникам Министерства по чрезвычайным ситуациям. Если мы хотим избежать падения кирпича нам на голову, то наилучший способ – отойти в сторону, а не пытаться поймать кирпич. Иначе можно и руки поломать, и голову пробить. И уж совсем бесполезно пытаться воздействовать на кирпич методом убеждения или перевоспитания. Перевоспитывать надо прораба, а не кирпичи, арматуру или мастерки-кельмы…
   Хуже всех придется небольшим альтернативным операторам местной телефонной связи – шансов выжить у них немного, особенно если они являются объектом интереса со стороны МРК, которой не составит труда поглотить такие компании под неофициальной, но вполне конкретной угрозой банкротства. Этот процесс уже идет, и в узких кругах известны конкретные примеры таких угроз. Россвязьнадзор на словах выражает понимание и сочувствие, но уклоняется от конкретных действий по защите интересов альтернативных операторов (еще один аргумент в пользу гипотезы суверенизации элиты). Наилучшей стратегией защиты представляется привлечение на свою сторону муниципальных и местных органов власти путем участия в различных социальных программах. Разумеется, никаких гарантий неприкосновенности такое сотрудничество не дает, но обеспечивает возможность проведения политических переговоров с представителями суверенной элиты телекоммуникаций.
   Операторы IP-телефонии оказываются в странном положении. В соответствии с Гражданским кодексом законодательный акт, ухудшающий их положение, не имеет обратной силы, если в самом законодательном акте не установлено иное. Проект Правил такой нормы не содержит, однако нельзя исключить, что в окончательной редакции Правил все же окажется норма, придающая этому документу обратную силу. В любом случае операторам IP-телефонии пора приступать к разработке схем "теневого" предоставления услуг как терминации, так и оригинации, например, через учрежденческие АТС корпоративных клиентов. Да и то сказать, им ничего и не остается кроме как предоставлять услуги незаконно или не вполне законно.
   Ну а в самом интересном положении оказывается государство. Операторы связи ищут, находят и будут находить схемы вывода своей деятельности из-под бдительного ока элиты. В конце концов, любительские сети, построенные с нарушением всех мыслимых и немыслимых правил и обязательных норм, годами существуют без особых проблем, и наработанный ими опыт хорошо известен в отрасли (хотя нигде не публикуется). Но теневое предоставление услуг связи означает полную утрату государственного контроля в этой сфере, а вернуть "ушедших в сумрак" на белый свет будет очень сложно. Для этого потребуется создать не административно-элитарную систему отраслевого регулирования, а общественно-признанный экспертный центр наподобие IETF или RIPE, нормативы которого будут соблюдаться не под угрозой административных санкций, а просто в силу общественного признания…
   К несчастью для отрасли, такое решение означает конец суверенитета элиты, конец отраслевого "триумвирата", а возможно, и привлечение отдельных членов элиты к ответственности, адекватной нанесенному отрасли ущербу. А размер ущерба обещает быть чудовищным, опять же в силу системного эффекта, замечательно описанного Стругацкими в повести "Понедельник начинается в субботу". Был там такой замечательный персонаж – кадавр, вполне удовлетворенный на желудочном уровне в прочном коконе свернутого пространства.

  Cуверенизация “элитных” операторов, о которой говорилось в предыдущей статье (см. “сетевой”, 2005, № 2, с.62), практически началась: приняты, хотя и в несколько измененном виде, “правила присоединения сетей электросвязи и их взаимодействия” и ряд других нормативных актов, создающих условия для ликвидации этого рынка как такового, причем руководители отрасли, по-видимому, искренне полагают, что найдено компромиссное решение, удовлетворяющее всех отраслевых лоббистов. На самом же деле произошло то, что должно было произойти вследствие попытки сбалансировать интересы голодной кошки и птички-канарейки путем помещения их в одну клетку по методу бравого солдата Швейка

 Опять немного теории…

Теория нынче не в почете. Как “говорят в кругах”, близких к руководству страны, “все гораздо проще, чем думают некоторые умники”. Что тут сказать… В условиях высочайших цен на сырьевые товары можно долгое время не думать, а действовать наобум, откладывая неприятные и трудные размышления на потом. Тем не менее еще осталось немало людей, интересующихся сутью событий, а не их образом на экране телевизора…

   Системой, вообще говоря, принято называть совокупность некоторых функциональных элементов и связей между ними, обладающую специфическими свойствами, которые и определяют систему как объект познания. При этом динамической систему можно называтьв том случае, если ее свойства способны изменяться во времени под действием различных внешних факторов. Разумеется, не следует забывать, что всякая система есть не что иное, как абстракция, предназначенная для описания модели реализуемых ею явлений.

   Между тем физический закон актуален только в контексте познания человеком окружающего мира. До появления человека физические законы, по-видимому, действовали точно так же, как и в наше время, вот только формулировать их было некому и незачем – именно поэтому самыми общими закономерностями являются субъективные по своей природе принципы познания, то есть правила формулирования самих объективных законов.

   В отличие от объектов физической природы, человек в силу субъективной свободы воли способен самостоятельно изменять свой личный поведенческий закон, то есть по-разному реагировать на внешне одинаковые факторы. Понятно, что социальная система может существовать только при условии ограничения субъективной свободы волеизъявления, поскольку иное означает банальную анархию хаотического толка, которая вообще не является системой в силу неопределенности связей между элементами. На уровне абстракции государства механизмом, обеспечивающим упорядочивание социальной организации, является государственная власть, а в качестве принципа действия упорядочивающего механизма используется юриспруденция вообще и законодательство в частности.

   Любая сложная динамическая система структурно состоит из двух подсистем – подсистемы исполнения и подсистемы управления. При этом задача управляющей подсистемы сводится к обеспечению адекватной реакции на изменение окружающей среды силами и средствами подсистемы исполнительной. Устойчивое состояние компенсации внешних воздействий принято называть термином “гомеостаз” или “состояние гомеостаза”. При этом надо отличать состояние гомеостаза от состояния “застоя”, при котором система попросту игнорирует внешние воздействия и продолжает существовать за счет инерции и эффекта масштаба. Очевидно, что такая система постепенно утрачивает устойчивость и распадается под действием внутренних противоречий и внешних факторов.

   Таким образом, на уровне государства исполнительная подсистема образована юридическими и физическими лицами – субъектами государства, а управляющая – всеми ветвями государственной власти и местного самоуправления. Такая вот довольно простая для понимания, вполне тривиальная конструкция… если бы не одно специфическое свойство социальных систем.

   Проблема заключается в том, что управляющая подсистема тоже состоит из людей свободной воли, которые принимают решения по своему усмотрению в рамках полномочий, предоставленных законодательством, а иногда и выходя за эти рамки. Так что не приходится говорить о полной упорядоченности самой управляющей подсистемы, связность и непротиворечивость которой поддерживается исключительно за счет внутренних отрицательных обратных связей, позволяющих компенсировать внесистемные реакции. Пока эти обратные связи имеют отрицательный характер, управляющая подсистема в той или иной степени адекватна задаче управления.

   Однако перед управляющей подсистемой может возникнуть задача, решение которой наиболее эффективно или вообще вероятно только при положительном характере приведенной внутренней обратной связи. Такая ситуация возникает при невозможности адекватной реакции управляющей подсистемы на некоторое внешнее воздействие – например, при постановке неразрешимой управленческой задачи. Допустим, если законодатель потребует запрета на вдыхание кислорода, то наиболее эффективной реакцией будет рапорт о выполнении требований без совершения реальных действий.

   Возникновение положительной обратной связи в управляющей подсистеме означает создание виртуального объекта управления, который словно юный пионер всегда готов выполнить любой приказ без жалоб и рассуждений. Но поскольку речь идет о социальных системах, где объекты управления сами являются субъектами (людьми), то этот самый виртуальный объект немедленно приобретает субъектные свойства и подменяет собой реальную исполнительную подсистему, оставаясь полностью виртуальным. При этом рапорты и отчеты, поступающие от такого “виртуала” на верхние уровни иерархии управляющей подсистемы, вполне адекватны, правдоподобны, удобны и однозначно свидетельствуют о всенародной любви и управляемости исполнительной подсистемы.

  Тенденция перехода от капитализма к государственному регулированию имеет место не только в России, но и в развитых странах, например в США. К сожалению, государственное регулирование базируется на принципах, отработанных на крупных корпорациях, которые в свою очередь ориентируются на государственное управление.

   Здесь надо заметить, что информационные процессы, происходящие в социальных системах, не являются гармоническими. Однако в случае позитивизации обратных связей внутри управляющей системы возбуждаются почти гармонические колебания, процесс развития которых очень похож на аналогичный процесс в радиотехнических автогенераторах. Иными словами, “качество” виртуального субъекта циклически растет во времени (недаром говорят о повторяемости истории – сначала как трагедии, а потом как фарса). Установление стационарного режима генерации означает наступление полного ложного гомеостаза (“парастаз”), при котором система самоизолирована от всех внешних воздействий и адекватна только своим собственным представлениям о сущности и содержании этих внешних воздействий.

   Способность социальных систем накапливать влияние внешних факторов, откладывая реакцию на них, можно назвать “емкостью”, продолжение реакции на внешние воздействия после их исчезновения назовем “индуктивностью”, а действительную способность к изменению окружающей среды – “сопротивлением”. Заметим, что фактор индуктивности сильно зависит от “горизонтальной” наблюдаемости управляющей подсистемы со стороны исполнительной, в частности, под действием средств массовой информации. Напрашивается прямая аналогия с магнитным полем, которое по существу является эффектом внешнего наблюдения электрического тока и не имеет самостоятельной физической сущности.

   Грамотное использование “реактивных” элементов в структуре управляющей подсистемы позволяет обеспечить главное условие адекватности управления – равенство собственных времен реакции подсистем, а регулирование внутренних издержек управления (“добротность”) дает возможность избежать виртуализации. Кстати, пресловутая “вертикализация власти”, вполне уместная для линейно управляемых воинских подразделений, чревата неизбежным парастазом нелинейных сложных систем, поскольку представляет собой снижение издержек управления, иными словами, максимизацию добротности управления.

   Тенденция перехода от капитализма к государственному регулированию имеет место не только в России, но и в развитых странах, например в США. К сожалению, государственное регулирование базируется на принципах, отработанных на крупных корпорациях, которые в свою очередь ориентируются на государственное управление. Иными словами, методы управления государством основаны на анализе тех же самых методов управления, тогда как задача является не аналитической, а синтетической. Последствия, по всей видимости, будут (и уже имеются) одинаковыми во всех странах: ложный гомеостаз системы управления, утрата адекватности и разрушение исполнительной подсистемы в ее привычном для нас виде.

   Системным эффектом назовем реакцию на метасистему, состоящую из множества “вложенных” структурных подсистем. При этом подразумевается, что системный эффект не может быть логически выведен из свойств отдельных подсистем данной метасистемы. Сущность системных эффектов всегда одна и та же: реакция метасистемы направлена на компенсацию внешнего воздействия таким образом, чтобы изменения в структуре самой системы были минимальны (знаменитый принцип Ле Шателье в физической химии равновесных реакций).

   Условие логической невыводимости системных эффектов означает возможность их появления до (!) наступления самих внешних факторов, при этом логическое противоречие на самом деле – только кажущееся, поскольку отражает неадекватную для конкретного случая типологию или классификацию самих явлений и ничего больше. Грубо говоря, не причина возникла после следствия, а название причины появилось после названия следствия, что вполне естественно для несовершенного человеческого разума.

Первое одоление

Жесткая, если не сказать – жестокая, критика проекта Правил присоединения сетей электросвязи и их взаимодействия со стороны всех участников телекоммуникационного рынка, помимо прямых бенефициаров данного документа, как ни странно, привела к довольно радикальному изменению этого основополагающего нормативного акта по сравнению с исходным текстом. В конце концов Правительство РФ приняло постановление от 28.03.2005 г. № 161, которым утвердило многострадальные Правила присоединения.

   С точки зрения федерального закона РФ “О связи” от 07.07.2003 № 126-ФЗ (далее по тексту именуемого ЗоС), все сетевые системы делятся на:

*  сети электросвязи, определяемые географически;

*  сети электросвязи, не определяемые географически;

*  прочие сети, определяемые по технологии оказания услуг связи.

Словно осознав, что строить классификацию на основе конструкции “А”–”not_А”–”В” как минимум непрофессионально, авторы Правил тут же добавили (п. 3), что сети электросвязи, определяемые географически, и сети электросвязи, не определяемые географически, образуют телефонную сеть связи. Таким образом, с учетом Правил определены два типа сетей связи:

*  телефонные сети связи;

*  сети связи, определяемые по технологии реализации оказания услуг.

На первый взгляд, авторы Правил отказались от запрета VoIP, по крайней мере наиболее одиозные требования, содержащиеся в проекте документа, не вошли в утвержденную редакцию. Казалось бы, им надо праздновать победу: Большое одоление операторов VoIP монополистами не состоялось…

   Правила устанавливают четкую иерархию телефонной сети.

1. Сеть междугородной и международной телефонной связи, к которой вправе присоединяться только аналогичные или зоновые сети телефонной связи.

2. Зоновая сеть телефонной связи, к которой вправе присоединяться только аналогичные или местные сети телефонной связи, а также сети передачи данных.

3. Местная сеть телефонной связи, к которой вправе присоединяться только аналогичные сети или сети передачи данных.

   Пунктом 4 Правил установлено, что операторы фиксированных телефонных сетей не вправе использовать негеографическую нумерацию, а операторы подвижных служб, напротив, не должны применять географическую нумерацию. А из этого следует, что операторы фиксированных местных сетей просто технически не смогут пропускать междугородный трафик в обход зоновых операторов. Казалось бы, крупные “альтернативные” провайдеры связи смогут построить зоновые сети и получить соответствующий статус. Но это, увы, только кажется.

  Суверенизация монополии характеризуется возможностью исполнения ее силами публично-правовых функций. Между тем МРК обязаны пропускать трафик только от сетей передачи данных, функционирующих в пределах одного субъекта РФ, и не обязаны пропускать трафик от иных сетей передачи данных. Поскольку каждая МРК превратится в агента ОАО “Ростелеком”, пропуск “чужого” трафика для МРК станет невыгодным

Согласно п. 14 Правил:

*  оператор сети междугородной связи создает точки присоединения в каждом субъекте РФ. Используя арендованные каналы связи, создать такую сеть может и средний по размерам оператор. При этом возможность пропуска трафика от сетей передачи данных вообще не предусматривается (п. 20);

*  оператор сети фиксированной зоновой телефонной связи создает точки присоединения в каждом (!) городском поселении соответствующего субъекта РФ. Понятно, что выполнение этого правила для альтернативных операторов невозможно практически на всей территории РФ, кроме Москвы и Петербурга, а в отдаленной перспективе – еще и Московской и Ленинградской областей. При этом предусматривается пропуск трафика между сетями зоновой телефонной связи и сетями передачи данных, функционирующими в пределах территории одного субъекта РФ (п. 21.4);

*  оператор сети местной телефонной связи создает точки присоединения в каждом муниципальном образовании, на территории которого функционирует соответствующая сеть. Это требование выполняется автоматически в силу факта создания местной сети. При этом предусматривается возможность пропуска трафика от сетей передачи данных, функционирующих в пределах территории одного муниципального образования или города федерального значения (п 22.2).

Из вышесказанного неотвратимо вытекает следующее.

1. Сети передачи данных, присоединяемые к телефонной сети, не должны иметь присоединения к сетям передачи данных общего пользования, поскольку в противном случае они будут функционировать за пределами географической территории по определению. Иными словами, пропуск междугородного телефонного трафика через сеть передачи данных запрещается.

2. Надзор за выполнением правил пропуска голосового трафика сетей передачи данных через телефонную сеть фактически возложен на операторов зоновых и местных телефонных сетей.

3. Пропуск междугородного трафика возможен только через присоединение к зоновым телефонным сетям, причем закреплена монополия ОАО “Связьинвест”.

4. Допускается использование сетей передачи данных для распределения абонентской нагрузки зоновых и местных сетей телефонной связи.

   Таким образом, налицо перераспределение доходов в пользу МРК ОАО “Связьинвест”, преодолеть которое практически невозможно. О предстоящей приватизации холдинга нетрудно догадаться даже из этого факта, не говоря о подготовленном указе Президента…

   В то же время все МРК являются операторами, занимающими существенное положение в сети связи общего пользования (СОП), что существенно ограничивает их возможности в области ценовой политики. Дело в том, что ЗоС предусматривает материальные основания для отнесения операторов к субъектам СОП по факту наличия 25% общей монтированной емкости или возможности пропуска трафика на территории данного субъекта РФ. Впрочем, авторов Правил данное обстоятельство не смутило – суверенизация так суверенизация; поэтому закон был подправлен: реестру операторов, занимающих существенное положение в сети связи, был придан правоустанавливающий характер, несмотря на очевидное противоречие этого подхода статье 2 ЗоС. Более того, имеется судебная практика, согласно которой в отсутствие прямого указания закона реестр подобного рода субъектов имеет справочный характер, а статус приобретается по факту наступления материальных обстоятельств (например, см. постановление президиума Высшего арбитражного суда от 13.07.1999 г. № 6932/98). Надо сказать, что для разрешения данного вопроса вполне хватает знаний студента четвертого курса юридического вуза, не говоря о знаниях бывших сотрудников юридической службы крупнейшего мирового производителя программного обеспечения, ныне возглавляющих правовой департамент Росинформсвязи.

   Суверенизация монополии характеризуется возможностью исполнения ее силами публично-правовых функций. Между тем МРК обязаны пропускать трафик только от сетей передачи данных, функционирующих в пределах одного субъекта РФ, и не обязаны пропускать трафик от иных сетей передачи данных. Поскольку каждая МРК превратится в агента ОАО “Ростелеком”, пропуск “чужого” трафика для МРК станет невыгодным. Понятно, что МРК немедленно начнут анализировать трафик на предмет места нахождения источника – и блокировать пропуск “ненадлежащего” трафика, то есть выполнять надзорные и контрольные функции в соответствии с внутренними инструкциями. Суверенизация налицо, учитывая невозможность пропуска трафика через АМТС (Автоматическая междугородная телефонная связь) негеографических зон нумерации альтернативных операторов.

   Такой вот системный эффект. Первое Большое одоление состоялось….

Второе одоление

На первый взгляд, предоставляя почти суверенные полномочия МРК, Правила странным образом дискриминируют ОАО “Ростелеком”, которое может утратить монопольное положение на рынке и соответственно потенциал суверенизации. Можно предположить, что причиной этого является “неправильная” приватизация части акций ОАО “Ростелеком”, в силу чего нынешняя генерация чиновников в значительной степени утратила интерес к этому активу, благо существует не обремененная социальными функциями компания МТТ, да и приватизация ОАО “Связьинвест” – не за горами.

  Есть только одно объяснение безразличному молчанию операторов в ответ на прямое нарушение их прав на коммерческую тайну: достоверность статистической отчетности близка к нулю, а поэтому ее разглашение не может нанести ущерб владельцам информации; наоборот, оно создает прекрасные возможности для конкурентной борьбы путем дезинформации партнера

   Но главная причина состоит вовсе не в волеизъявлении руководства отрасли, как бы этого ни хотелось некоторым “конспирологам”. На самом деле “Ростелеком” давно уже стал суверенной монополией, способной подчинить своим интересам любого оператора и даже органы государственного регулирования отрасли. Этой монополии принадлежит немалая часть публично-правовых функций – начиная от надзора за функционированием тактовой сетевой синхронизации и заканчивая согласованием проектов зоновых сетей связи и размещения оборудования на технических площадках компании. При этом “Ростелеком” почти официально пропускает трафик через IP-сети, устанавливает цены на междугородные каналы связи, а главное – фактически именно это предприятие управляет нумерацией телефонных сетей, поскольку без воли “Ростелекома” ни один вызов из фиксированной телефонной сети не пройдет через его узлы автоматической коммутации (УАК). Известно много случаев, когда Мининформсвязи принимало решение о выделении кодов DEFab, ABC, ABCab, – но пользователи нумерации не могли применить ее до решения вопросов с “Ростелекомом”. Последний пример – сложности с маршрутизацией вызовов на ABC=499.

   Недавно произошли события, окончательно закрепившие за ОАО “Ростелеком” публично-правовые функции суверенной монополии. В силу специфического характера они были обойдены вниманием большинства аналитиков, специализирующихся на экономических аспектах, хотя с точки зрения юриста происходящее представляет собой нечто совершенно невозможное. Впрочем, обо всем по порядку.

   Каждый оператор связи России обязан предоставлять специальную и очень подробную статистическую отчетность не только в “Росстат”, но и в “Россвязь”. Отчеты по “связным” формам весьма подробны, они содержат массу технической и коммерческой информации, определяющей уровень развития бизнеса данного оператора как такового. Разумеется, эта информация является коммерческой тайной оператора, охраняемой законодательством Российской Федерации. Органы статистики не вправе разглашать полученные сведения под угрозой различных санкций вплоть до уголовного наказания.

   В феврале нынешнего года заместитель министра информационных технологий и связи Д. А. Милованцев обращается с письмом (от 16.02.2005 г., № ДМ-П14-371) к Федеральному агентству связи и руководителям 286 крупнейших операторов, которым предписано передавать статистическую отчетность в ГВЦ ОАО “Ростелеком”, то есть прямому их конкуренту (!). С точки зрения юриста это даже не беззаконие. Это какая-то первобытно-общинная дикость, отрицание права как такового, отрицание логики, отрицание субъектности бизнеса, официальное признание суверенитета ОАО “Ростелеком”.

   Видимо ощутив, что происходит что-то странное, руководитель Департамента экономики и финансов “Росинформсвязи” Л. С. Тимошенко рассылает письмо (от 02.03.05 г. № П14-02-34-665), которым указывает порядок представления информации, установленный постановлением Госкомстата РФ от 05.07.2002 г. № 154, при этом конфиденциальность информации гарантируется “соответствующей записью на бланках форм”. Попытки аккуратно выяснить подоплеку принятого решения столкнулись с искренним непониманием со стороны сотрудников “Росинформсвязи”: “А что тут такого? У нас нет своего вычислительного центра, вот и поручили Ростелекому…”

   Представим себе: некий государственный орган издает публично-правовой акт, которым секретоносители обязываются предоставлять информацию о сведениях, составляющих государственную тайну, в ЦРУ США, причем секретность указанной информации гарантируется грифом секретности! Жесткая реакция ФСБ и Генпрокуратуры последовала бы немедленно, виновные лица были бы привлечены к серьезной ответственности… разумеется после проведения комплекса медицинских экспертиз в соответствии с действующим законодательством.

   В любой цивилизованной стране прекращение коммерческой тайны даже не законом или постановлением Правительства, даже не приказом органа власти, а каким-то письмом замминистра вызвало бы огромный скандал, жесткие кадровые решения, прокурорские проверки, изъятие информации из главного вычислительного центра монополиста и, видимо, судебные решения и приговоры. Так что самое поразительное во всей этой истории – молчание операторов связи, особенно крупных альтернативщиков, которых орган государственной власти неожиданно обязал предоставлять коммерческую информацию своему прямому конкуренту.

   Есть только одно объяснение безразличному молчанию операторов в ответ на прямое нарушение их прав на коммерческую тайну: достоверность статистической отчетности близка к нулю, а поэтому ее разглашение не может нанести ущерб владельцам информации; наоборот, оно создает прекрасные возможности для конкурентной борьбы путем дезинформации партнера. В конце концов, право нужно бизнесу не само по себе, а для защиты своих интересов – операторов связи не стоит относить к правозащитным организациям.

   Упомянутая история является просто классическим примером системного эффекта суверенизации монополии в условиях ложного гомеостаза государственного регулирования. Самое удивительное, что никакой злой воли чиновников в этой истории не существует: возникла проблема обработки данных статистического наблюдения… и ее оперативно решили – самым простым из всех возможных способов, исключив обратную связь в виде юридического нормоконтроля. Как и должно быть при ложном гомеостазе.

   А с другой стороны, “Ростелеком” стал официально выполнять государственные функции. Но это другая сторона по отношению к “Росинформсвязи” и ФАС, причем, как показал эксперимент, на самом деле этой другой стороны не существует вообще. Опять же – как должно быть при ложном гомеостазе.

Кто следующий?

В принципе в условиях ложного гомеостаза государственного управления суверенизации подвержена любая крупная монополия. С очень большой степенью вероятности можно говорить о суверенизации РАО “ЕЭС России”, РАО “Газпром”, РАО “РЖД”… “Альтернативные” телекоммуникационные компании обладают значительно меньшими ресурсами и корпоративной сложностью, поэтому скорее являются объектами Большого одоления, нежели его субъектами. При этом не стоит забывать, что парастазу подвержена не только система государственного, но и система корпоративного управления, причем никто из высшего руководства крупных компаний этот вопрос специально не контролирует. Видимо, не учат таким вещам в “лучших западных бизнес-школах”. Зато учат сотрудников специальных служб… но учат совсем в другом контексте и в других масштабах. Искусство планирования стратегических операций и искусство синтеза сложных систем – абсолютно разные вещи, поскольку операция по определению ограничена во времени, а бизнес ориентируется на работу в течение неопределенного срока.

   Внимательный аналитик обратит внимание, что развитие таких виртуальных объектов, как “бренд”, “авторское право” или распространенный в Европе и США “non-profitable business”, который заключается в получении грантов различных “неправительственных” организаций, в точности совпало по времени с разрушением традиционного капитализма и прихода на его место “социально-ориентированного государства”. В нашу постиндустриальную эпоху создано немало виртуальных объектов, которые, тем не менее, обладают реальными свойствами. Бренд, мыслимый только в условиях человеческого общества, можно продать подобно любому другому товару. Аналогичная ситуация складывается и с авторским правом.

   Виртуализацию экономики можно оценивать по-разному. С одной стороны, это системный эффект государственного давления на бизнес – продукт политкорректных усилий по созданию новых рынков и увеличению оборота крупных компаний. Кстати, оборотный мультипликатор нередко является основным источником финансирования текущих операций. С другой стороны, в появлении виртуальных объектов бизнеса можно видеть плод парастаза крупных корпораций как суггестивных подсистем, отчасти управляющих обществом. Ну и, наконец, можно говорить о переходе парастатического состояния от государства к государственным субъектам подобно распространению злокачественного новообразования, со всеми последствиями ложного гомеостаза.

   Суверенную монополию можно сравнить с диском аккреции астрономической черной дыры. И ни при каких обстоятельствах нельзя вернуться обратно. Внутри зоны парастаза может происходить все что угодно – наблюдать этот процесс невозможно в принципе. Однако свечение диска аккреции, в отличие от событий внутри сферы Шварцшильда, наблюдать вполне возможно, получая таким образом общую информацию о состоянии самой черной дыры. Причем возникновение диска аккреции обусловлено силой притяжения дыры, затягивающей в себя расположенные поблизости объекты, постепенно увеличивающей свою массу и соответственно силу притяжения. Для внешнего наблюдателя важно одно: жизнь черной дыры всегда заканчивается взрывом, эволюция данного объекта физически невозможна.

   Если вышеизложенное применить к российским телекоммуникациям, то, видимо, будет происходить консолидация крупных компаний вокруг центров притяжения – ОАО “Ростелеком” и ОАО “Связьинвест”, причем происходить она будет не по воле акционеров или руководителей этих компаний, а в силу системного эффекта. Предсказать, каким образом пойдет этот процесс, невозможно. Разумеется, руководство крупных альтернативных операторов может довольно эффективно противодействовать консолидации с суверенными монополиями, но только при условии осознания ее как реальной проблемы. В условиях ложного гомеостаза отличить процесс консолидации от “успешных взаимовыгодных договоренностей” очень непросто, а часто – просто невозможно.

   Государственное управление отраслью будет и дальше изолироваться от реального положения дел. Здесь надо отметить, что многие странности, беззаконие и правовой нигилизм, в том числе описанный выше, случаются не по злой воле чиновника, а в силу все того же системного эффекта. При этом чиновник вполне может искренне полагать свои действия не просто правомерными, а надлежащими и позитивными. Именно искренне полагать – и недоумевать, почему отдельные субъекты выражают непонимание и недовольство, относя их исключительно к попыткам политического давления в корпоративных целях. Обе стороны считают себя правыми в этом споре, что полностью исключает какой бы то ни было компромисс. В самом деле, как достичь компромисса левого ботинка с правым…

   При этом деятельность отраслевого регулятора будет объявляться более чем успешной, причем даже самим высшим чиновникам чем дальше, тем труднее будет отделить реальные достижения от виртуальных побед. Руководство отрасли ждут награды и поощрения, а также искренняя убежденность в правильности избранного пути, который позволил достичь гармонии личных, общественных и государственных интересов. Ложный гомеостаз, как уже отмечалось, эволюционному развитию не поддается.

   Небольших операторов ждет интересная судьба. Деятельность провайдеров местных сетей будет полностью контролироваться различными МРК и государством. Некоторым из них не миновать поглощения, другим – банкротства. Меньшинство уцелеет и будет по-прежнему оказывать комплекс услуг, причем в основном ориентироваться на услуги передачи данных. Дело в том, что из Правил присоединения отчетливо следует отказ государства от жесткого регулирования в этой области. По всей видимости, будут созданы некоммерческие организации и объединения независимых операторов, компетентные рекомендации которых станут де-факто обязательными подобно рекомендациям IETF. Сейчас это выглядит фантастически, но системный эффект часто проявляет себя неожиданным образом.

   Еще одним следствием суверенизации крупных операторов станет развитие передачи голосовой информации по сети передачи данных без выхода или с ограниченным выходом в телефонную сеть, в том числе через службы иностранных операторов. Стоимость услуг обещает быть крайне низкой, что теоретически может создать угрозу монополиям, но достигнутый ими суверенитет не позволит обратить внимание на “мышь, грозящую слону”. Слон умнее монополии и небезосновательно опасается мышей.

   Впрочем, делать прогнозы – занятие неблагодарное. Поживем – увидим…